Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

василиса

Пр.11711Э

После нескончаемой брехни на форумах, называющих себя морскими, наступило похмелье. С Армия 2020 по морской тематике удалось выудить только экспортный вариант пр.11711. Чтоже это за чудо нашего кораблестроения. Прежде всего бросается в глаза необычных размеров надстройка, на вершину которой взгромоздили АП Багира. Такое можно было сделать только при полной некомпетенции проектировщиков, что говорит о потере специализации. Дело в том, что максимальное расстояние от АП до прибора 2А по ТУ не должно превышать 5 метров. Далее идёт ослабление сигнала и рассогласование. И это ещё не самое главное. При такой амплитуде раскачивания АП навести на цель практически невозможно. До сих пор ненпонятно зачем заменили АК-176 на Дуэт. Две установки одного калибра и разных типов - глупость абсолютная. При том что при высадке десанта на берег от АК-176 намного больше пользы. Обидно.......

василиса

очередной проект эсминца

Есть сомнение по поводу количества "пакетов". Тут явный перебор. На схеме, кемто сделанной, есть недоработочка-не показаны "дуэты" на крыше надстройки. С вертолетами на корме тоже есть ряд вопросов, но это не существенно. Пусть будет. Рисовать-не строить.

EktXMtS0ypg
c-3a9TU0tR8
4KIBVoi_Iqw
KVj0XiS
Picture 074
PZ4vb_ShIJQ
василиса

по фене ботаем 3

Феня как дискурс

С начала 1990-х годов одновременно с волной криминализации в публичную сферу пришел тюремный и воровской жаргон, который называют в России феней. Он начал проникать в СМИ и все чаще стал использоваться для описания происходящих в стране полукриминальных явлений: решения конфликтов при помощи силы («разборки», «мочилово»), обмана клиентов банков или партнеров («кидалово»), симбиоза преступных группировок с государственными структурами («крышевание» — шефство государства над нелегальным бизнесом), чувства бессилия простых граждан перед лицом царящего беззакония («беспредел»). Криминальный жаргон получил своих певцов, таких, как, например, Александр Сидоров, который пишет под псевдонимом Фима Жиганец и «переводит» на феню классиков русской и мировой литературы.
Приход к власти Владимира Путина стал очередным рубежом в «реабилитации» криминального жаргона: новый лидер, стремящийся создать образ сильного вождя и «своего парня», начал осознанно вводить в свои выступления выражения из тюремного языка. В своей первой важной речи в сентябре 1999 года, премьер-министр Путин пригрозил чеченским боевикам «замочить их в сортире». Это высказывание завоевало невероятную популярность и стало символом жесткой политики, которой недоставало погрузившейся в хаос и столкнувшейся с угрозой чеченского сепаратизма России.
Использование новым руководителем ненормативной лексики возмутило лишь незначительную часть общества. Слова из криминального и уличного жаргона часто звучали и в последующих выступлениях Путина («замучаетесь пыль глотать» — о бесполезности усилий, «шило в стенку и на боковую» — оборот, использовавшийся в НКВД и означающий закрытие дела). В 2008 году на встрече международного дискуссионного клуба «Валдай» Путин парировал на вопрос о вводе российских войск в Южную Осетию в ходе войны с Грузией: «Мы вынуждены были отвечать на агрессию. Нам, что, в этом случае нужно было утереть кровавые сопли?» И добавил: «Тем, кто затеял эту провокацию, следовало ожидать, что они получат по морде».

Могло показаться, что эти и подобные выражения появились в речи российского лидера спонтанно и происходили из его личного лексикона (Путин подчеркивал, что он вырос в ленинградских дворах и был хулиганом). Однако многое указывает на то, что советники по имиджу осознанно предлагали главе государства использовать криминальную лексику, чтобы завоевать расположения как можно более широких слоев населения, хорошо знакомых с этим языком и уважительно воспринимающих демонстрацию силы. [...]
Подражать Путину попытался Дмитрий Медведев, однако если в устах первого жаргон звучал достаточно аутентично, то второй выглядел, скорее карикатурно. Во время войны с Грузией в 2008 году Медведев в резкой форме высказывался о грузинском президенте: «Я надеялся, у этих придурков хватит ума остановиться» или «Саакашвили крутился, как бобик, все время говорил: "Давайте встретимся"». Мало кто из членов российской элиты решился критиковать этот язык и подход. Одним из недовольных оказался экс-посол России во Франции Юрий Рыжов, который заявил: «Наши лидеры начали использовать слова, употребляемые в городской подворотне. В результате мы наблюдаем хамский, "пацанский" инфантилизм, ориентированный на большинство населения, которое с восторгом аплодирует этой подворотной фанаберии».

Использование тюремной, криминальной лексики можно трактовать также как отражение мировоззрения представителей властей. Жаргон — это демонстрация силы и системы ценностей, которая расходится с демократической риторикой, опирающейся на уважении к правам партнеров. Москва много лет подряд демонстрировала на международной арене свою силу, особенно заметно это было в середине прошлого десятилетия, когда в период благоприятной сырьевой конъюнктуры Россия называла себе энергетической сверхдержавой, намеренной диктовать свою волю другим странам.

Шансон (не путать с
chanson)

Отражение криминальной культуры в культуре популярной породило феномен российского шансона (или иначе — блатные песни, «блатняк»). Под французским названием скрывается совершенно иное содержание: этим словом называют музыку, вдохновленную тюремным или бандитским опытом. Этот жанр с незамысловатой мелодической линией и текстами, наполненными тюремным и воровским жаргоном, иллюстрирует мировоззрение России, живущей «на темной стороне силы» в оппозиции к официальному государству и законам. Шансон проникнут сентиментальностью и жалобами на несправедливость судьбы, сломанную жизнь, тяжесть тюремного существования. Устойчивыми мотивами текстов становятся здесь жестокость государства и его судебно-тюремной эманации (прокуроров, охранников), тяжелая тюремная доля, тоска по свободе, вероломность оставленной на воле любимой и непременные слезливые письма маме, которая единственная по-настоящему любит лирического героя. Действие разворачивается обычно в местах «предваряющих» отсидку (нехороший переулок, темный парк, пьяная вечеринка) или уже в «правильном» интерьере — СИЗО, тюрьме, колонии или в Сибири, которая занимает в тюремной лирике особое место края «виновных людей».
Шансон уходит корнями в одесские уличные песни 20-х годов. Одним из первых легендарных произведений этого жанра была «Мурка». Изначально эта песня функционировала как трагическая баллада о неверной любимой, а после войны появилось множество «бандитских» версий, которые пели, например, Владимир Высоцкий или известный исполнитель произведений городского и тюремного фольклора Аркадий Северный. Авторские версии «блатных» песен исполняли другие известные барды — Александр Галич, Юлий Ким, Александр Розенбаум и плеяда эстрадных артистов вроде Михаила Шуфутинского и Вилли Токарева.

В начале 1990-х, когда криминальная культура начала свое резкое наступление, круг исполнителей шансона расширился: появилась масса сомнительного качества артистов, а жанр получил серьезную поддержку СМИ и звукозаписывающих компаний. В 2000 году появилась радиостанция «Шансон», которая сейчас занимает четвертую строчку в рейтингах популярности с дневной аудиторией в миллион человек (в «образованной» Москве станция, по данным Gallup Media, входит в первую тройку).
Популяризацией шансона занялись одноименный телеканал, продюсерские компании (ООО «Русский Шансон»), студии звукозаписи (
Master Sound Records), программы на центральных каналах («В нашу гавань заходили корабли»), журналы («Русский шансон»). Шансон звучит на тематических фестивалях, закрытых корпоративных вечеринках, в клубах караоке. Говорят, что одно из самых популярных произведений жанра — «Владимирский централ» Михаила Круга (которое называют неофициальным гимном России) — это песня, которую чаще всего заказывают в караоке мужчины.
Шансон считается музыкой таксистов, царит на крупных рынках и дешевых забегаловках, а одной из неожиданных категорий слушателей выступают... полицейские. Произведения это жанра звучат и в «салонах». Большой резонанс вызвала история 2005 года, когда упоминавшаяся выше «Мурка» добралась до буфета Государственной Думы: пианистка, которую пригласили исполнять классические произведения, сыграла эту песню после настойчивых просьб депутатов. Дело получило огласку, и пианистку ждал выговор.
Шансон как в увеличительном стекле демонстрирует явления, характерные для мира понятий: безответственность за собственные поступки (герой хвастается, как он крал и убивал, а потом слезно вопрошает, за что жизнь наказала его тюрьмой), бессилие и фрустрацию (лирический герой обижен на враждебный ему мир и свою «собачью долю»), моральный релятивизм (лояльность в отношении товарищей по шайке, но не в отношении государства) и, наконец, самый важный мотив — жизнь вне сферы официальных законов и принципов. Такое мировоззрение созвучно качествам, исторически укоренившимся в российском обществе: пассивности, фатализму, недоверию к окружающим, неверию в официальные институты.
О повсеместной привычке россиян обходить закон можно написать целые тома, а лозунгом здесь может служить известный афоризм «Строгость российских законов компенсируется необязательностью их выполнения», авторство которого приписывается князю Петру Вяземскому и писателю Салтыкову-Щедрину. Шансон, как и система «понятий» в очередной раз напоминает: никому не верь, не дай себя обмануть официальным законам и риторике — они придуманы для фраеров, любой ценой стремись к успеху, путь к которому проложит сила, хитрость и отсутствие угрызений совести.

Выйти из колеи

Популярность криминального кодекса и лексики в российской политической и общественной культуре демонстрирует живучесть авторитарной мировоззренческой матрицы, которая не была разрушена распадом СССР, а возродилась в авторитарном путинском варианте, часто принимая форму принципов и категорий, родом из воровских «понятий».
В авторитарной колее, однако, движется не все российское общество. В последние годы социальная структура России стала более раздробленной, появились группы с новой культурой, которая противостоит описанной в данной статье модели. Это образованный городской средний класс и его потенциальные члены, часть элиты (в основном представители ее среднего и нижнего звена) и бизнеса, не входящего в узкий привилегированный круг. Для этих групп характерен относительно высокий имущественный статус, а также отличающиеся от традиционного образца мировоззрение, система ценностей и привычек. Эти люди обладают большим интеллектуальным и креативным потенциалом и способностью принимать самостоятельные решения. Интересам этих людей отвечают другое государственное устройство: по-настоящему конкурентная экономика дала бы им шансы на развитие и карьеру, а либеральная демократия смогла бы лучше защищать их права и интересы. Поэтому эти группы заинтересованы в изменении принципов характерных для авторитарной и тюремной культуры: жесткой иерархии (в которой сложно делать карьеру, не входя в систему дружеских и политических связей), условности официальных законов и слабости государственных институтов, не защищающих прав «непривилегированных» граждан.
Отношения между «новыми» группами и кремлевской элитой могут в ближайшие годы стать одним из самых интересных процессов, который отразится на дальнейшем развитии России. Неравенство сил и подавляющее превосходство Кремля над оппонентами создает лишь иллюзию стабильности системы. Хотя руководство страны располагает несравненно более сильными инструментами влияния на реальность, Путин с момента своего возвращения в президентское кресло ведет все более реакционную политику, нервно реагируя на очередные проявления напряженности в обществе и элитах, а также «бесконтрольную» общественно-политическую активность. Он делает ставку на консервативную, патриархальную и связанную с культурой «понятий» Россию, которая не хочет и не может функционировать без наручников, сильной руки и за пределами стен узкой камеры патернализма.